Вовка вернулся на опушку рощи. Кинулся на траву и заплакал.

Сергей шел по шпалам назад к станции и ругал себя самыми последними словами:

— И надо же было! Проворонил мальчишку, как дурак. Так опозорился… А Боря Марченко сказал: «Я на тебя надеюсь…» Вот и понадеялся. Ясно же, как дважды два: нужно было запереть дверь в соседний вагон… Ну, теперь не об этом думать надо. Поживей до станции. Ох и задам же я этому Вовке! Век помнить будет!

Сергею показалось, что под ногами стали тихонько подрагивать шпалы. Он приложил ухо к рельсу. Шумит. Поезд идет.

Через несколько минут мимо пронесся громыхающий скорый. Отстучал последний вагон, будто выговаривая: «Не до-го-нишь!.. Не до-го-нишь!»

На Вовку наткнулся возле самой станции. Сергей уже приготовился встретить его как следует, но Вовка просиял такой ослепительной улыбкой, так радостно закричал и бросился ему навстречу, что все ругательные слова куда-то пропали. Он гладил ревущего Вовку по белым вихрам и успокаивал:

— Ну что ты… глупыш? Я же пришел. Теперь мы сами поедем… Как не догоним?.. Догоним!.. На чем? Обыкновенно — телячьим экспрессом.

Вовка растер кулаками слезы и живо заинтересовался:

— Каким это…«экспрессом»?

— Да вот сядем на товарняк и как помчимся… Ты давай посиди тут, а я побегу к ларьку, хлеба куплю. Знаешь, хлеб никогда в дороге не помешает.

На тормозной площадке, где-то в середине товарного поезда, они ехали до самого вечера. Вовка уже давно забыл про слезы. Смеялся, пел песни и восторгался всем, что проплывало по обе стороны площадки. Он теперь совсем не жалел, что отстал от поезда.