Но не приведет ли такая отвага в Бутырку и Соловки? Вопрос нешуточный - как и сколько пить, произносить тосты и в каком порядке, кого хвалить и ругать, какие лозунги активнее всего поддерживать". Долго, ох как долго, и как трудно будет Никита познавать сложнейшую и опаснейшую науку под названием "дворцовое аппаратоведение". До пятого марта 1953 года. И потом до 14 октября 1964 года. И даже потом - и до самого 11 сентября 1971 года. Иногда он попадал в плен иллюзорного ощущения, что наконец-то он проник в ее самую суть, ухватил бога за бороду. И всякий раз попадал пальцем в небо. Как-то он поплакался в жилетку Поскребышеву. Тот обдал его ледяным душем:

- Ключ один - первичное обладание важнейшей информацией. Владелец его - единственный. Для всех остальных желание заполучить этот ключ чревато...

Для Булгакова это была первая встреча со Сталиным. Одно дело говорить по телефону, совсем другое общаться за банкетным столом. Глядя теперь на вождя, изучая исподволь его мимику, жесты, походку, манеру вести беседу, Булгаков вдруг вспомнил давнюю встречу с одним из вождей Белого движения Антоном Ивановичем Деникиным. В августе девятнадцатого Булгаков служил в полевом госпитале и главнокомандующий Вооруженными силами Юга России посетил его вместе с миссией Международного Красного Креста. Несмотря на отеческий тон и все внешние проявления сердобольного, всепрощающего и всегда и для всех доступного барина, генерал-лейтенант производил впечатление жестокого, безмерно уставшего от жизни и потерявшего к ней вкус и интерес человека. Тогда впервые в жизни Булгаков интуитивно увидел на лице человека, который обладал всей полнотой власти, печать обреченности. Да, поистине эфемерны могущество, слава, богатство. Все проходит, все пройдет... Сталин был воплощением энергии, ума, силы. Не увядающих растущих. Как и все люди, он был актером. Но обмануть, ввести в заблуждение драматурга от Бога было нельзя. Булгаков читал любые нюансы в жизненной игре без ошибки. "Понравился ли он мне? Что он, девушка, что ли? размышлял он. - Играет, пожалуй, тоже отца родного. Но из каждой п?ры так и прет необузданная мощь. Что мощь - хорошо. Хорошо ли, что необузданная?"