- Скажи откровенно, - спросила она, - тебя он интересовал только с точки зрения его педагогических воззрений?

- Понимаешь, читая Бюде, Лютера и Эразма Роттердамского, Мольера, Вольтера и Бальзака, Ожье, Франса и Роллана, я неизменно находил и заметное совпадение педагогических идей, обусловленных сходством мировоззренческих позиций, и существенное влияние романа Рабле на творчество живших после него писателей и философов. Во всяком случае из великих гуманистов он мне и близок по духу (в конце концов, его роман рассчитан на низы, плебейский по стилю, написанный языком гибким, сочным, грубоватым, опрокидывающим "рафинированный вкус"), и интересен профессионально по содержанию.

- Но в книге очень много латинизмов и эллинизмов!

- Дорогая, я не знаю французского...

- Не скромничай.

- Почти не знаю. Но, судя по переводам (их несколько), язык необыкновенно красочный и яркий, насыщенный восхитительными вульгаризмами и забавными провинциализмами.

- Особенно много их из его родной Турени. И лично меня, - Сильвия капризно скривила губки, - это раздражает. Равно как и безостановочные введения в повествование отрывков и цитат, особенно из древних авторов.

- У меня они, напротив, вызывают чувство уважения к Рабле - завидную образованность сумел он получить в монастыре францисканцев.

- Которых он научился ненавидеть за их обскурантизм!

- Не спорю - он же от них ушел. Теперь по существу. Телемское аббатство...

- Так и знала, что ты заговоришь именно об этом! - торжествующе воскликнула Сильвия. - Так и знала!

- Телемское аббатство, - продолжал Иван прежним спокойным тоном, как если бы она не прерывала его вовсе, - светлая, идиллическая утопия, созданная могучим человеческим умом четыреста лет назад! После мрака средневековья наступает расцвет просвещения, наук, знаний. И Рабле, верящий в лучшее в человеке, рисует плод мудрого обучения и воспитания - общества гармонически развитых личностей.