Входит Яша в форме унтер-офицера.

Гаев и Лопахин. (вместе) Яшка, подлец!

Любовь Андреевна. Яша, верните наше столовое серебро. Вы тогда пропали в Цюрихе, прихватив вилки, ложки и ножи. Верните столовое серебро, Яша.

Оно вам сейчас явно не нужно.

Яша. (прячась за спиной Василия Васильевича) Василий Васильевич, я их не понимаю. Какое-то невежество и клевета. (Епиходову) И ты здесь, семьсот семьдесят семь несчастий!

Василий Васильевич. Яшка, ты снова где-то подворовывал? Успокойтесь, господа.

Война все списала. И нас с вами, и столовое серебро. (прислушивается.) А это кто за ширмой? Друзья или враги? (идет за занавес.)

Яша. А что, Леонид Андреевич, вы все такой же?

Гаев. (притворно сосредоточенно ходит с обломком кия вокруг стола)

Желтого в угол!.. Никуда от лакеев не денешься...

Яша. (с удовлетворением) Все такой же!.. Ясно дело, вам бы нашего брата, слугу, заживо заколотить, как Фирса. Не выйдет-с! Нынче война-с! Это я, если захочу, вас этими руками заживо закопаю...

Пауза.

Давно хотел посмотреть, Леонид Андреевич, как вы себя поведете, если вас пощекотать. Ну, хоть этой сабелькой!.. (идет на Гаева)

Гаев. (пятясь) Люба, останови его! Если он ко мне притронется, я покончу с собой!

Любовь Андреевна. Полковник! Ермолай Алексеевич!

Лопахин, кивнув, засучивает рукава и двигается к Яше. Появляется Василий Васильевич.

Василий Васильевич. Не беспокойтесь, господа, я вас не оставлю на произвол жизни. Яков, опять ты со своими садистскими штучками. Сколько раз говорил тебе: не вступать в контакт с приговоренными... (Лопахину) Обещаю, он к ним пальцем не притронется. Господин товарищ министра, не будем засиживаться. Яков вас проводит.

Лопахин. Понятно, полковник. Ну, господа, до свиданьица! (Раневской)