- Что же ты не сказал об этом?

Директор ответил тоже не сразу.

- Скажу. Вот осмотрюсь немного - начну говорить.

- Достанется нам тогда на орехи! - воскликнул Аксеныч. Он хотел еще добавить: "Таким большим ртом можно мно-ого наговорить всякой всячины". Но удержался. С этой минуты он горячо невзлюбил директора и даже забыл подумать, откуда новичку известны такие факты, как припрятанный до поры до времени акт о падеже свиней в колхозе "Пламя коммунизма", в котором есть и эти слова: "безалаберность" и "халатное отношение". - Несдобровать нам тогда! А? Аксеныч окинул насмешливым взглядом соседа. Он тоже решил казаться насмешливым.

- Не знаю, как насчет сдобровать, но акты из столов... - тут директор несколько замялся, - акты придется вытащить. Они не для того пишутся, чтобы лежать в столах. Правильно? - Директор засмеялся и хлопнул Аксенова по плечу: он отчего-то развеселился.

Аксенов резко шевельнул плечом, скидывая руку директора.

- Не лапай, я не баба.

- О!

"Запугать хочет. Как с ребенком разговаривает; стервец. Стреляный воробей, вообще-то говоря, - думал Аксенов. - В секретари метит. Как бы тебя ущемить, черта лысого? Высажу сейчас посреди дороги. Скажу, что в другую сторону надо". Но вместо этого неожиданно для себя Аксеныч покосился на директора и усмехнулся.

- Поглядим, сосед, как ты развернешься. Ой, поглядим!

- Развернемся! - Директор улыбнулся бескровными губами. И так хорошо он улыбнулся, что Аксенов почему-то вдруг поверил: этот развернется. Что-то такое было у него припрятано про запас - и чувствуешь, но не понимаешь, что именно. Развернется и будет все такой же насмешливый и спокойный.

- Посмотрим, посмотрим! - еще раз сказал Аксенов, и таким тоном, точно обещал новичку верную каторгу через год-другой.

Но удивительное дело: сам он не поверил в то, в чем хотел убедить нового директора, и почувствовал фальшь в своем самонадеянном, ни на чем не основанном тоне, когда произнес это "посмотрим". "Черт его знает... пугаю к чему-то человека".