Горечь от сознания, что человек, сидящий рядом с ним, имеет смелость быть правдивым и прямо смотреть ему в глаза, прошла у Аксенова; эта горечь сменилась теперь острым желанием и самому заглянуть в глаза новому человеку, послушать его, понять, откуда у него такая уверенность в себе и в своих будущих делах на новом месте. Аксенов вовсе не струсил и не заискивал перед новым соседом - он сам был достаточно силен и крут, чтобы не заискивать, просто захотел узнать этого человека поближе.

- Откуда сам?

- Из Калуга.

- Инженер?

- Точно.

- К нам... по охоте аль неволей?

- По охоте, почему же неволей! - Новичок повернулся к Аксенову, и на его сером квадратном лице изобразилось удивление.

"Значит, инженер так себе. Хорошего не отпустят с завода, - не без ехидства подумал Аксеныч. - Воображаешь ты много, друг милый".

- А все-таки зря ты легко смотришь на свое, так сказать, ближайшее будущее, - не удержался и еще раз сказал Аксенов. - Наше дело сложное, посложней заводского.

- Ничего, - сказал новичок, и Аксенова опять взяла досада: в конце концов не мешало бы новичку прислушаться к словам опытных людей. Едет, как к теще на блины.

Подъехали тем временем к чайной на окраине большого села. Остановились.

- Закусим?

- С удовольствием! - оживился новый директор. - Есть хочется.

Сидели друг против друга за маленьким квадратным столиком, ждали официантку.

Директор, склонив большую полированную голову, изучал синие кружочки на клеенке. Аксенов смотрел на него. И в нем родилась вдруг озорная мысль.

- По сто пятьдесят, что ли, закажем?

Директор поднял голову.

- Не пью.

"Брось ты... Поставить себя хочешь".

- В чайной или вообще?

Директор усмехнулся.