Всеобщая бдительность, все друг на друга доносят, чека каждого видит насквозь. Все ужасно. Для серьезной борьбы нужна организация, нужны единомышленники, но где они? Никому нельзя открыться, никто никому не верит. Я долго думал над происходящим, скажу вам откровенно, я начал впадать в отчаяние. Если никакая борьба невозможна, то для чего же я здесь остался? Чтобы стать таким же, как все, и послушно есть из того же корыта? И тут я сделал открытие, которое без ложной скромности можно назвать каким? Ге-ни-аль-ным! Да, - сказал Запятаев и счастливо засмеялся. - Именно гениальным, на меньшее я не согласен. Вот вы, - он отпрыгнул от Чонкина и ткнул в него пальцем, - скажите мне, что вы считаете основной особенностью нынешней власти? В чем ее достоинство? Какая она?

- Она-то? - Чонкин задумался. - Ну, вообще-то хорошая.

- Остроумно, - улыбнулся Запятаев. - Ну, а если без шуток, я вам скажу по секрету... - Он приблизился к Чон-кину и, обдав его запахом гнилых зубов, снизил голос до шепота: - Запомните раз и навсегда - основная, главная, замечательная особенность этой власти состоит в том, что она до-вер-чи-ва. Да, именно доверчива, - повторил он громко и опять отскочил. - Вы скажете: ка-ак? - он вытаращил глаза и раскрыл рот, изображая невероятное удивление Чонкина. - А вот так, дорогой мой Иван... как вас... Васильевич?.. Именно так. Вы скажете, какая там доверчивость, когда она всех во всем подозревает, когда она хватает и уничтожает главных своих идеологов и столпов по мельчайшему подозрения. Вы мне скажете Троцкий, вы мне скажете - Бухарин с Зиновьевым, вы мне скажете Якир с Тухачевским. Да, конечно, она подозрительна, она своим не доверяет, но таким, как я, она верит как? Без-гра-нич-но. К сожалению, я сделал это открытие не сразу. Я тогда уже был не в Москве, а здесь, в области. Работал мелким служащим в одном важном учреждении. В таком важном, что даже сейчас боюсь сказать. А руководителем у нас был некий Рудольф Матвеевич Галчинский. Не помните? Ну, был такой известный большевик, герой гражданской войны, личный друг Ленина. Такой преданный, такой доверенный, что он из-за границы, знаете ли, не вылезал. Добывал какое-то там военное оборудование, какие-то секреты и, если не ошибаюсь, руководил общей подрывной деятельностью, то есть подготавливал мировую революцию.