Очень вредный был человек. И вот когда я сделал свое открытие, я его на этом самом Галчинском и испытал. Взял я как-то клочок бумаги, этот вот самый огрызок (он был чуть-чуть побольше), натянул на левую руку перчатку и написал: "Во время пребывания в Англии Галчинский был завербован британской разведкой". И подписал простенько, без затей: "Зоркий глаз". А? Как вам нравится?

Постепенно Запятаев входил в раж, отбросил метлу, размахивал руками, сам себе задавал вопросы и сам на них отвечал, расчленяя слова на слоги. Смеялся, подмигивал, при этом одна половина лица, как на шарнирах, поднималась вверх, а другая, наоборот, опускалась.

- Но тут... - Запятаев помолчал и покачал головой. - Меня ждало первое испытание. На другой день на работе я подошел по какому-то делу к секретарше нашего начальника, к этой очаровательной жирной свинье Валентине Михайловне Жовтобрюх, и делаю ей походя комплимент: - "Валентина Михайловна, какой на вас прекрасный жакет". Сволочь была невероятная, а все-таки женщина. Вся зарделась, краска сквозь жир проступила: "Правда, вам нравится?" - "Прекрасный, - повторяю, - жакет, и очень вам к лицу". А она и вовсе расцвела: "Это мне, - говорит, - Рудольф Матвеевич из-за границы привез". - "Из Англии?" - спрашиваю. - "Нет, из Бельгии. А в Англии он никогда не бывал". - "Как? - сказал я. - А в последний раз?" - "Вот именно в последний раз он был в Бельгии и Голландии. До этого в Германии, во Франции и даже в Канаде, а в Англии никогда. Да что вы так побледнели? Что с вами?"

Вы представляете, что я почувствовал, если даже не смог скрыть своего состояния? Несколько суток после этого я не находил себе места.