Из толстого портфеля водитель достал бритву «Спутник», завел ее, повернул к себе зеркало заднего вида и начал бриться. Из калитки вышмыгнула девочка лет десяти с множеством тонких черных косичек и побежала по улице. Водитель толкнул дверцу, крикнул.

— Эй, стой!

Девочка обернулась.

— Садись, я тебя подвезу.

— Не-ет! — звонко ответила девочка. — Я сама! — И побежала дальше.

Водитель побрился, достал маленькую кисточку, снял с бритвы сетку с ножами, прочистил ее кисточкой, продул и положил бритву в портфель.

Вышел из машины, поднял капот. Пыль дальней дороги мелкой пудрой покрывала здесь все — провода, катушку, крышку аккумулятора, крышку фильтра. Пригнувшись, он попытался разглядеть номер двигателя, но из-за слоя грязи — вперемешку с маслом, ничего не смог рассмотреть, однако протирать не стал. Достал из багажника отвертку и сковырнул жестяную бирку с номером шасси. Сунул ее в карман. Руки дрожали от усталости, четырнадцать часов за баранкой.

Мимо проехал старик на ишаке, в халате, в желтой чалме, поздоровался по-узбекски.

— Здравствуйте, — вежливо ответил водитель, — Алейкум-салям.

Вскоре прибежала девочка с косичками.

— Сейчас он придет! — и юркнула в калитку.

Водитель опустил капот, сел за руль, выровнял зеркало и стал следить через него за улицей сзади. Глаза слипались, он хотел спать. Достал платок, с нажимом протер веки и снова уперся взглядом в зеркало.

Появился Керим, шел он не спеша, вразвалку, будто знал, что за ним следят. Смотрел под ноги, но водитель заметил его быстрый взгляд на номер машины. Под ноги — и снова на номер, незаметно так, рассеянно.

Водитель тоже решил не спешить, спокойно дождался, пока Керим не подошел к дверце и только тогда вышел, протянул руку.

— Здрасьте, здрасьте, — сказал Керим. — С приездом. Как семья, как дети?

— Нормально.

— Пойдем домой.

Водитель отказался. Сели в машину.