Один собирался воткнуть себе нож в сердце, а другой перерезать себе горло опасной бритвой. Четверо пожелали утопиться. Человек, приехавший на Запорожце, вынул из багажника ящик, заполненный бутылками с уксусной эссенцией и сказал, что выпьет всю. Двое примкнувших возразили, что дозы хватит на троих как минимум, и таким образом компания из тех, кто должен был отравиться, увеличилась до трех человек. Остальные семнадцать человек решили повеситься. Поскольку на пустыре было всего три подходящих для повешения дерева и один беспризорный столб с перекладиной, но без проводов, вешающиеся договорились между собой вешаться гроздьями - по четыре человека на каждом дереве и пять человек на столбе.

Народ стал деятельно готовиться к массовой отправке в иной мир. С окраины пустыря прикатили громадную железную бочку для тех, кто собирался утопиться, залатали ее и наполнили водой. Стреляющиеся почистили и зарядили ружья, а вешающиеся весело возились с веревками, репетитуя одновременное спрыгивание с тарных ящиков, просунув головы в одну петлю. Тот, кто должен был зарезаться, задумчиво-весело водил себе по горлу тупой стороной бритвы и подмигивал висельникам. Те в ответ шутили и смеялись.

Вечером у костра опять расплакались гитары, зазвенели балалайки и надрывно терзал душу баян. Народ пил, пел, смотрел на угли костра и угощался печеной картошкой. Участковый обнимал прапорщика, хлопал себя по кобуре и говорил, что он не подведет. И уснул на траве у костра. Из палаток опять раздавались стоны - на этот раз любовью занимались, кажется, все, кому хватило пары. Один, правда, совсем не лег спать. Он всю ночь ходил по пустырю, смотрел на звезды и читал вслух стихи.

На следующий день в два часа дня, как и было уговоренно, все привели себя в порядок, умылись, причесались, переоделись в парадную одежду и собрались в круг. Все взяли друг друга за руки, чтобы почувствовать напоследок тепло чужих рук и запомнить это тепло навсегда, и посмотрели друг другу в глаза пристальным, ободряющим взглядом.