Прежде двор казался ему чем-то вроде декорации его жизни, видом из окна, и вдруг сейчас его поразила мысль, что в этом дворе живут, и тогда жили люди. И вот даже детская коляска продается в какой-то квартире номер четырнадцать!

С улицы дом был современный, а во дворе сохранился вот этот трехэтажный флигелек, желтый, с подъездом, накрытым железным навесом, с веночками и каменным львом.

Перегородив угол, на веревке шевелилось, вяло помахивая рукавами и загибая углы заплатанных простынь, бедное белье. Женский голос визгливо кричал: "Нинка, стерва такая, ты станешь у меня смотреть или нет? Где ты, паршивка, делась?.."

Румяный улыбающийся старичок, сидевший на мягком стуле под березкой, покойно опираясь обеими руками на палочку, радостно улыбнулся и почмокал губами.

Какая-то женщина осторожно пронесла в обеих руках мисочку и подала старичку. Не глядя на женщину, он с интересом оживленно понюхал и осмотрел содержимое, не глядя протянул руку и взял у женщины чайную ложечку, почмокал, примериваясь, повозил ложечкой в миске и начал есть.

Женщина оперлась о спинку стула, дожидаясь, когда можно будет унести миску.

Кончив разглядывать двор, он подошел и спросил, где четырнадцатая квартира. Старичок обрадованно обернулся, не дав женщине ответить:

- Есть четырнадцатая квартира, да смотря кого вам по фамилии. Это квартира не персональная, а самая коммунальная, вот какое дело! - и с аппетитом хлебнул жидкой кашки.

- Не знаю фамилии. Я по объявлению, там сказано - квартира четырнадцать, и все. Там, кажется, коляска продается.

Старичок упустил ложечку, утопил ее в каше и даже доставать не стал, торопясь объяснить:

- Правильно, объявление!.. Да никто чтой-то не покупает. Почему бы это, вы спрашиваете? Не могу утвердительно сказать. Возможно, она негодная. К делу-то негодная! А может, она цену ломит!

- Товарищ ничего этого не спрашивал, - нехотя сказала женщина. - Это Черникина продает. Вон тот подъезд.