Они и внешне друг на друга чуточку похожи. Хоть и считается, что Петербург ни на что на свете не похож. И первый выход к Балтике Россия получила через Новгород. В тот раз, правда, соперничество с Москвой окончилось не слишком хорошо. Увлекся что-то я сегодня переливом мысли. Излюбленная национальная забава. Пасьянс один и тот же: Россия и Европа, Азия и Запад. Тысячу раз, уже, наверное, раскладывали. Никак из тупика не выбраться. Теперь-то уж какое это все значение имеет. Ну, да хоть звучными выражениями поиграть. Все ж облегчение какое-то. Слова имеют некую целительную силу. Хуже всего, когда происходит с тобой что-то непонятное, невнятное, пугающее, как будто, идучи по улице, вдруг в ужасе отшатываешься от чего-то, еще не зная, не осознавая, что произошло. Насколько легче становится, когда припоминаешь, что все это уже как-то именовано: уныние, отчаяние, гибель. "Горе, горе, страх, петля и яма". Гумилев из пророка Исайи, как заметила Ахматова, что мы находим у Мандельштам. Надежды Яковлевны, разумеется. Витрины засветились уже. Двинулась вечерняя жизнь. На Невском никогда совсем не замирает. Люблю я эту сдержанную и сосредоточенную кипучесть. Ничто так не подхлестывает и не оживляет меня, как центр большого города. Ощущение какойто легкой и свободной собранности, спокойной полноты всех сил охватывает меня здесь, на Невском, или на набережной в Ялте летом, или на Арбате. Наверно, настроение толпы передается. Давно уже заметил, что прогулка всегда выходит как-то занимательнее, если продвигаться к центру от окраины, а не наоборот. Вообще я, кажется, воспринимаю город несколько литературно. Какой-нибудь приятный, захватывающе увлекательный переулок я способен бесконечно перечитывать, какую-нибудь площадь я всегда стараюсь избегать, или посещать только будучи в определенном настроении; достаточно узнать однажды действие, которое производит на меня то или иное место, то состояние, в которое оно меня приводит, и можно, выбирая свой маршрут, нанизывать сложнейшие, диковинные последовательности мимолетных впечатлений.