Беспокойный, порывистый Ермаков ходил вокруг стола и нетерпеливо ждал. Не нравилась ему медлительность комиссара.

Подняв глаза от карты, Туровец снова стал расспрашивать о результатах разведки, о поведении карателей на Рылевском направлении.

- Моя мысль - бить там, где меньше ждут, - сказал он наконец. Гитлеровцы, надо думать, уверены, что мы, лесные люди, пойдем, конечно, в лес... А мы возьмем да и сделаем наоборот: ударим на Коржевку.

Ермаков перестал колебаться. Он тоже отдавал предпочтение второму варианту и теперь решил окончательно - на Коржевку. Итти придется по открытому месту, зато удар будет неожиданным.

Прорыв решили начинать в два часа ночи. Надеялись, что до того времени успеет прилететь самолет. Больше ждать было нельзя - ночи в ту пору были уже короткие, а им после прорыва нужно будет успеть до- рассвета уйти как можно дальше.

Обдумали план операции, стараясь предусмотречь каждую мелочь, которая может возникнуть в этом бою.

- Мы все, комиссар, обдумали? Ни в чем не ошиблись? У нас сегодня как у минеров: ошибка - смерть!

Вечером в отряде Ковалевича комиссар собрал коммунистов. Пришли не все - почти треть коммунистов не могла в этот час уйти со своих боевых позиций. Все, кто пришел, быстро уселись. Туровец всех их хорошо знал, потому что не раз встречался с каждым в бою и на собраниях. Когда ему нужна была поддержка, когда выпадала тяжелая задача, он первыми звал их, коммунистов. Вот и теперь перед решительной схваткой он обратился к ним.

Он говорил о задачах бригады в связи с последним приказом товарища Сталина.

- Что обязаны сделать мы, собравшиеся здесь, чтобы выполнить приказ? Спасти бригаду, сохранить ее боевые силы для будущих боев. Спасти женщин и детей... Чего требует приказ от нас, от каждого партизана? Подвига, готовности к любой жертве во имя успеха прорыва...

Туровец познакомил коммунистов с планом прорыва, подробно рассказал каждому о его месте и обязанностях в будущей операции.