Больше никого. Из третьей и восьмой, сразу говорю, не могу. Боюсь за эти две.
- Давай всех, кого можешь! Только скорей!
- У меня, ты же знаешь, все скоро делают.
Ковалевич разослал посыльных. Потом дослушал до конца донесение разведчика и отпустил его. Туровцу он посоветовал:
- А в третью и восьмую пошли моего комиссара.
- В третью я пойду сам, - решил Туровец. - Порадую бойцов и посмотрю, как народ живет...
Совещание с политруками было коротким. Минут через десять все уже расходились по ротам. Туровца в третью роту пропел молоденький паренек-разведчик. К переднему краю пришлось пробираться то ползком - от ямки к ямке, то перебежками под вой мин и свист пуль. Еще не добрались они до роты, как послышался постепенно нарастающий гул, от которого дрожала земля. Стараясь, чтобы самолеты не застали его на открытом месте, Туровец заспешил и ловко перемахнул через бруствер окопчика. Он увидел перед собой пулеметчика Кривца.
- Приказ товарища Сталина принес! - крикнул Туровец вместо приветствия.
- Приказ Сталина? Дайте... Эх, послушать нельзя!
Из-за ветвей двух соседних осинок, из-за зеленых трепещущих листьев тяжело выплыло несколько "Юнкерсов". Кривец достал пулемет, поставил в углу окопа.
Медленно пройдя над окопами, самолеты развернулись. Два из них круто, как коршуны, устремились вниз, с гиегушим воем пролетели низко над окопчиком. Когда вой прекратился, никто не знал, так как в это мгновение всколыхнулась вся земля. Раз, другой, третий, пятый... На Туровца и пулеметчика посыпались мелкие комья земли.
Потом один из самолетов повернул обпатно, а второй на прощание сделал еще один круг. Под ним нежданно выросло большое облако. Оно стало снижаться и увеличиваться, поблескивая множеством белых мелких лепестков. Это были листовки. Кривец, отряхивая с одежды землю, злыми глазами следил за тем, как они снижались, и ругался. Одна из листовок опустилась на плечо Кривца. Комиссар взял ее, пробежал глазами. "Партизаны... Комиссары ведут вас к гибели... Вы окружены железным кольцом немецких войск... Сопротивление бесполезно! - угрожали громадные черные буквы. - Бросайте оружие!"