Вскоре показался и Жиган. Он только что пообедал, а потому был в самом хорошем настроении и подходил, беспечно насвистывая.

- Ты мясо ел? - спросил Димка, уставившись на него сердито.

- Ел! - ответил тот. - Вку-усно...

- Вкусно! - напустился на него разозленный Димка. - А тебе кто позволил? А где такой уговор был? А на дорогу что?.. Вот я тебя тресну по башке, тогда будет вкусно!..

Жиган опешил.

- Так это же я дома за обедом. Онуфриха раздобрилась, кусок из щей вынула, здоро-овый!

- А отсюда кто взял?

- И не знаю вовсе.

- Побожись.

- Ей-богу! Вот чтоб мне провалиться сей же секунд, ежели брал.

Но потому ли, что Жиган не провалился "сей же секунд", или потому, что отрицал обвинение с необыкновенной горячностью, только Димка решил, что в виде исключения на этот раз он не врет.

И, глазами скользнув на солому, Димка позвал Шмеля, протягивая руку к хворостине:

- Шмель, а ну поди сюда, дрянь ты этакий! Поди сюда, собачий сын!

Но Шмель не любил, когда с ним так разговаривали. И, бросив теребить жгут, опустив хвост, он сразу же направился в сторону.

- Он сожрал, - с негодованием подтвердил Жиган. - Чтобы ему лопнуть было. И кусок-то какой жи-ирный!

Перепрятали все повыше, заложили доской и привалили кирпич.

Потом лежали долго, рисуя заманчивые картины будущей жизни.

- В лесу ночевать возле костра... хорошо!

- Темно ночью только, - с сожалением заметил Жиган.

- А что темно? У нас ружья будут, мы и сами...

- Вот, если поубивают... - начал опять Жиган и добавил серьезно: - Я, брат, не люблю, чтоб меня убивали.

- Я тоже, - сознался Димка. - А то что в яме-то... вон как эти, - и он кивнул головой туда, где покривившийся крест чуть-чуть вырисовывался из-за густых сумерек.

При этом напоминании Жиган съежился и почувствовал, что в вечернем воздухе вроде как бы стало прохладнее. Но, желая показаться молодцом, он ответил равнодушно: