- Твою мать... - выругалась баба, брезгливо выхватив из кастрюли пару варёных картофелин. - Они же грязные!

- Не хочешь - не ешь, - отпихнул её от кастрюли старик. - Эй, там, наверху! По нужде бы сходить, а?

- Нет, - отрезал я, испытывая сильное удовольствие от ощущения власти над этим быдлом. - Никаких отлучек.

- Это как же... - растерялся тот, - а ежели прихватит, то чё, прямо тут, что ли? Баба здесь как-никак...

Я не ответил. Вступать в переговоры с рабами я считал выше своего достоинства. Достоинства хозяина.

- А сольцой у тебя нельзя разжиться, а, мужик? - спросил второй, задрав голову кверху. - Без соли-то, сам знаешь, в горло не лезет.

И снова я промолчал. Быдло есть быдло. Им бы лишь брюхо набить, а то что они по уши в дерьме, это их не колышет.

Какое-то время слышалось только голодное чавканье и урчание. Они жрали картошку прямо с кожурой, боясь тратить время на чистку: а вдруг не хватит? Но хватило всем, и даже осталось. Умяв с полкастрюли, они снова переключились на меня.

- Эй, мужик! - крикнул старик, сыто, протяжно рыгнув. - Долго собираешься нас здесь держать? На волю охота.

- Всю жизнь, - авторитетно заявил я. - И запомни, раб: я тебе не мужик, я - твой хозяин.

Дожидаться ответа я не стал. Выключил свет и захлопнул люк. Пускай подумают над тем, что я сказал.

Я был доволен. Первый опыт удался. Теперь у меня есть свои рабы. Мои рабы. А это значит, что сам я перестал быть рабом - теперь я хозяин. Либо одно, либо другое, третьего здесь не дано - этот урок я усвоил на всю жизнь, ещё там, на зоне.

В эту ночь, вернувшись домой к ожидавшей меня вдовушке, я долго не мог заснуть.

В последующие дни я ежедневно наведывался в своё тайное убежище и подолгу наблюдал за бродягами. Заваливался на диван, закуривал - и смотрел. Поначалу они, завидев меня, пытались протестовать, выдвигали дурацкие требования, качали какие-то права, порой сыпали оскорблениями и даже угрозами, клянчили сигареты и водку. Но со временем пыл их поугас, а все требования свелись к одному: пожрать, выпить да покурить.