Всю неделю после этого случая жара страшная стояла, ни ветерка, ни капли дождика. Вымотались все от мала до велика. Коровы да козы ревут, пить хотят, а за угором речка Быстрянка почти высохла. Старики в деревне только охают да вздыхают: не бывало, говорят, ещё такой засухи, что за напасть пришла на землю?

Вот в один из таких знойных вечеров и явился Андрей к бабке Горбылихе, что на самом краю деревни жила. Горбылихой прозвали её в народе за большой горб на спине, и было ей лет столько, что и сама, наверное, не помнила. Старики поговаривали, будто были ещё мальцами, а Горбылиха уж и тогда старухой была, с палочкой ходила да голос скрипучий имела. В деревне её дом стороной обходили, сказывали, будто старуха с нечистой силой водится и в церковь никогда не ходит. Ходили к ней обычно по большой нужде: захворает кто-то — она и заговором лечила, и отвары настаивала, и примочки всякие травяные делала. Глядишь, хворь и отступит. Захаживали к ней и девушки молодые, тайно, чтоб не знал никто. Бабка Горбылиха им приворотное зелье готовила. Понравится, к примеру, девушке молодец-красавец, а он возьми да и к другой переметнись. Забудет, отвернётся, значит. Девушка в слёзы, а потом к Горбылихе за советом. Глядишь, и вернётся милый друг обратно. Андрей не очень-то верил во все эти байки про Горбылиху, тем более что отца она так и не сумела поправить, по-прежнему рана болела и не заживала. Посадила старуха Андрея за дубовый стол, кваску холодного в кружку налила:

— На-ка вот, выпей прохладного! Вижу, неспроста ко мне зашёл.

Андрей жадно опустошил кружку и утёрся рукавом:

— Неспроста, верно говоришь. К тебе спроста-то и не ходят.

Старуха засмеялась глухо, обнажив редкие жёлтые зубы.

— Это верно, не ходят. Только ты ведь в этот раз не из-за батюшки наведался.

Удивился Андрей такой старухиной осведомлённости, но вслух сказал: