— Хочу обратно! — заревела Петрова, — Хочу мою индивидуальность!

— Правда, как же ей теперь? — вступился я, — Две Стакашкиных! Не может ведь она каждому объяснять, что она не Стакашкина, а просто как Стакашкина.

Петрова-Стакашкина ещё пуще заревела.

— Вот что, — сказал я, — Превращайте её назад, и пусть это будет моим желанием.

Вскоре у меня на плече всхлипывала глупая Петрова. С женщинами всегда так, не зря их моряки не берут в плавание.

— Ай-яй-яй, — покачала зеленоволосой головой Бабушка, — А ведь хотел узнать про Тайну…Целую минуту потеряли, а значит, год. Что посеешь, то и пожнёшь. А всё потому, что не верили, что я всезнающая и всемогущая. Теперь, надеюсь, верите?

Петрова испуганно закивала, всё ещё всхлипывая.

— И что я несу вам добро…

— Не верим, — огрызнулся я.

— Ну и правильно, — не обиделась Чьёйтова бабушка, — Доверяй, но проверяй. Внимание, товарищи пионеры, аттракцион неслыханной щедрости. Подарю-ка я вам своего Волка, Которого Сколько ни Корми, Он Всё в Лес Смотрит.

— Спасибо, конечно, но нам только волка не хватало.

— Ох, Качалкин, не видишь ты дальше своего носа. Будете Волка кормить, он будет всегда в лес смотреть, а вы держите его всегда на привязи и идите себе в направлении волчьего взгляда. Так до Леса и доберётесь.

— Не нужен нам никакой лес, нам Тайна нужна.

— Так она же в лесу и зарыта, ваша Тайна! Ой, я, кажется, проболталсь, Плохиш велел никому не сказывать. Продал Тайну буржуинам за бочку варенья и корзину печенья, но товар этот у нас на Куличках, сами понимаете, никому не нужен. Вот и зарыл её в лесу, подальше да поглубже. А мне велел помалкивать. Хоть бы баночку варенья за молчание отлил, сто граммов печенья отсыпал, жадина-говядина! Я ещё подумала: «Ну и не отливай, ну и не отсыпай, вот возьму да проболтаюсь Петровой с Качалкиным, где ты Тайну прячешь». Вижу, — не верите вы мне, товарищи. Да провалиться на этом месте — не вру! Видите, не провалилась. А сейчас вот совру эксперимента ради. Только вы меня крепче держите.