Потом кто-нибудь после вечернего чаю прикурнет на диване и, смотришь, промахнул до самого ужина.

- Что это Варя спит? - спросил Андрей Христофорович.

- Отдохнуть после обеда легла, да заспалась,- ответил Николай. А когда уж все легли, она бродит ночью по дому, натыкаясь на стулья, и бормочет, что наставили всего на дороге. Утром же, по обыкновению, жалуется на бессонницу.

- Сушеной мяты под подушку хорошо от бессонницы класть,- говорила Липа.

- Сколько верст от тебя до Москвы? - спросил один раз профессор.

- Верст двести, не больше. Пять часов езды,- отвечал Николай.- Почему ты спрашиваешь?

- Так, просто захотелось спросить.

- Близко. К нам все в тот же день приходит.

Памяти ни у кого не было. Если нужно было купить что-нибудь в городе, то писали все на записку с вечера, и весь платок завязывался узелками. Но Николай каждый раз ухитрялся платок оставить дома, а записку потерять.

Один раз он собирался на почту. Андрей Христофорович попросил его отправить срочное заказное письмо.

- Пожалуйста, не забудь,- сказал профессор.

- Ну, вот, что ты, слава богу, на плечах голова, а не котел.- А через три дня полез к себе зачем-то в карман и выудил оттуда засаленный конверт.

- Что такое? - бормотал он в недоумении.- Да еще как будто на твой почерк похоже, Андрей.- И тут его осенило. Он хлопнул себя изо всей силы по лбу.

- Братец ты мой, да ведь это твое! Что же это? Отроду со мной такой истории не было.

Конверт был уже настолько грязен и замусолен, что пришлось писать другое письмо и еще радоваться, что он не отправил его в таком виде.

Перед домом была неудобная земля, кочкарник, и Андрей Христофорович, как-то посмотрев на него, сказал: