Профессор отказался от моченых яблок.

- Ты для деревни надел бы что-нибудь попроще, а то смотреть на тебя жалко,- сказал Николай, посмотрев на воротнички и манжеты брата.- У нас, милый, тут никто не увидит.

- Зачем же, я всегда так хожу.

- Всегда? Господи! - удивилась Варя.- Вот мука-то.

- Да,- сказал Николай,- каждый день одеваться да чиститься,- это с тоски помрешь. Это ты, должно быть, за границей захватил.

- Право, мне не приходило в голову, откуда я это захватил.

- Нет, это оттуда,- сказал Николай и стал смотреть куда-то в сторону. Потом повернулся к брату и сказал: - И сколько ты, милый, исколесил на своем веку?

- Да, я много путешествовал. В прошлом году был в Италии.

- В Италии! - сказала Варя.

- Потом во Франции, в Англии.

- В Англии! - сказала Варя.- Господи!

- И как тебе это не надоело? - сказал Николай.

- Он вот не любит,- подтвердила Варя.- Мы как к отцу на именины поедем на три дня, так он по дому скучает, ужас!

- Отчего же надоест? Посмотреть, как живут другие люди...

- Ну, чего нам на других смотреть!

- Как чего? Разве не интересно вообще узнать что-нибудь новое?

- Узнавай не узнавай, все равно всего не узнаешь, как говорила Варина бабушка,- сказал Николай.

- Дело не в том, чтобы все узнать, а чтобы приобщиться к иной, более высокой жизни. Я, например, говорил по телефону за две тысячи верст и испытывал почти религиозное чувство перед могуществом ума человеческого...

- Пошла прочь, шляется тут,- шепотом сказала Варя кому-то.

Андрей Христофорович оглянулся.

- Это соседская гусыня повадилась к нам.

- Ну, ты уж напрасно так этим восторгаешься,- сказал Николай, положив нога на ногу.- В этом души нет, духовности, а раз этого нет, нам задаром его не нужно,- заключил он и, запахнув полу на коленке, отвернулся, но сейчас же опять повернулся к брату.