Она говорила глухо и судорожно.

- Не знаю, право, когда же?.. У меня мало времени... Я послезавтра уезжаю...

- Нет, вы меня не поняли... Я прошу сейчас... Вы ко мне поедете... я должна вас видеть.

Я невольно улыбнулся.

- Вы меня извините, я сейчас не могу... Я обещал... Может быть, вы мне объясните здесь?..

- Ах, нет, нет...- она подняла руки и будто задумалась.- Когда хотите... на рассвете, утром... но вы должны мне обещать это.

Я еще колебался. Но эта дама так печально просила и волновалась, что я не решился отказать и обещал быть у нее через два часа. Да меня и заинтересовала такая романтическая встреча и свидание.

У Светлова было шумно и хорошо. Все те же люди, что и в "Семи звездах" - но проще и свободнее. Я вошел, когда все сидели за столом, и рассказал соседям о своей встрече.

- Вы пойдете?

- Да.

- Я слышала это имя... Орленская.

- Господа, Питоев будет петь.

В окне уже занималось серое и тусклое утро. Подведенные глаза казались темнее и глубже.

- Это очень странно... то, что ты рассказал...- Петя Клейн встал и подошел к свету.

- Отчего?

- Я не знаю... Но я видел эту даму, такая она, как мученица. Такой лоб... чистый и... трудный.

II

Дождь, мелкий и липкий, забирался под поднятую крышу и застилал впереди небо, деревья и трубы. Будто и не было неба,- так только что-то серое капюшоном над городом. Извозчик остановился у тяжелого, с выступами, дома.

- Пожалуйте... номер 11.

Уже поднимаясь по лестнице, я спросил заспанного швейцара:

- А как зовут госпожу Орленскую?

Он недоверчиво покосился на меня.

- Зовут? Марьей Дмитриевной зовут... А вам что угодно?

Я позвонил.

- Я извиняюсь, Марья Дмитриевна... меня задержали.

Орленская была еще в шляпе, как в "Звездах". Только в бледном утреннем свете казалась еще утомленнее и желтее.