- Ее можно понять, - согласился Гия.

- А меня? - с надеждой спросил Вахлаков.

- И вас тоже можно понять.

- Гия сидел без беретика, но в бархатной куртке, и рубашка была белоснежной. Он походил на принца в домашней обстановке.

- Сделай так, чтобы я снова стал старый, - тихо попросил Вахлаков.

- А как я это сделаю? - изумился Гия.

- Может быть, еще раз прыгнуть? Черт с ним!

- Если вы прыгнете еще раз, вам будет не тридцать, а двадцать.

- А как же теперь?

- Никак.

Вахлаков долго молчал, в его глазах жила немолодая тоска.

- Друзей у меня нет, - поделился он, - теперешние тридцатилетние мне чужды. Старым друзьям по шестьдесят - им со мной неинтересно. Семья меня стесняется.

Она бросила. И дела, считай, тоже нет.

- Это я виноват... - расстроился Гия.

- При чем тут ты? - Вахлаков махнул рукой. - Каждый человек имеет ту жизнь, которую он заслужил. Если бы можно было начать все сначала...

- У вас есть внуки? - неожиданно спросил Гия.

- Есть. Мальчик.

- Сколько ему?

- Один год. А что?

- Прыгните еще три раза, - предложил Гия - Вам станет двадцать, потом десять, потом год. Будете жить сначала. Расти вместе с вашим внуком.

- А три года исполнится, в детский сад отдадут... - задумчиво сказал Вахлаков.

Вахлаков не мог забыть воспитательницу.

Когда Гия возвращался домой, у него в буквальном смысле слова подкашивались коленки. Иногда он останавливался и, подняв голову, смотрел в небо, чтобы сориентироваться - где верх, а где низ. Он смотрел в небо и думал: что же есть счастье? Любовь? Успех? Молодость? Но любовь проходит, к успеху привыкаешь, а о молодости своей человек не знает. Люди бывают молоды, когда не знают об этом. Значит, в работе Гии нет никакого смысла. Жизнь - это только поиск счастья, а самого счастья нет.