- Скриплю помалу... Раньше царю, теперь коммуне служить довелось. Чего ты станешь-будешь делать?.. Живешь, землю топчешь, ну, знач, и служи... Давненько не залетывали, соколики, давненько...

- Не вдруг.

- Сквозь продрались.

- Подсаживайся, братухи, клюйте... Корабли по сухой пути не плавают.

Ваньку с Мишкой ровно ветром качнуло:

- Нюхнем, нюхнем, почему не так, взбрызнем свиданьице.

- Пять годков, можно сказать...

Искрились стаканчики граненые, вываливались пересохшие

языки: ну, давай...

- Ху-ху, - заржал Ванька и закрутил башкой, - завсегда у тебя Лука Федочч, была жадность к вину, так она и осталась.

И нет ничего в бутылке, а все трясешь, выжимаешь, еще капля не грохнет ли...

- И капле пропадать незачем... Ну, годки, держите... Бывайте здоровеньки... Дай вам бог лебединого веку, еще, может, вместе послужить придется...

Чокнулись,

уркнули,

крякнули.

- Мало... Тут на радостях ковшом хлестать в самый раз!

- Пока ладно. Счас кофею сварю. Где были, соколы?

- Ты спроси, где мы не были?

- Пиры пировали, дуван дуванили...

Кофей в кружки, старик в шепоток:

- На троицу подъявлялся тут Колька Галчонок, из-под Кронштадту чуть вырвался... По пьянке ухал, что вы с Махно ударяли?

- Боже упаси.

- Огонь в кулак, вонь по ветру.

Наверху языкнули две склянки. Невдалеке суденышко бодро отэхнулось: динь-нь-ом... динь-нь-ом... И еще бойким градом в лоток бухты зернисто посыпались дини-бомы. По палубе топоток-стукоток - команду выводили на справку, а по-солдатски сказать, на поверку.

- Бессонов?

- Есть!

- Лимасов?

- Есть!

- Кудряшов?

- Есть!

- Закроев?

- Есть!

- Яблочкин?

- Есть!

- Есть!

- Есть!

- Есть!