Катя вернулась через год от своего капитана из города Грозного, где он служил и к тому времени уже успел дослужиться до звания майора (в некоторой степени именно благодаря своему неподходящему к семейной жизни характеру), вернулась в свою родную Пензу и жила в ней, как умела, до сегодняшнего дня. Надя же всего раз выходила замуж за одного разбитного, веселого паренька, слесарем на заводе работал, и опять же, обычная история: стал зашибать слесарек по маленькой, от хорошей жизни вроде, с жиру бесился вроде, все уже имел, всего достиг, ну, на самом деле, елки-палки, чего еще человеку надо - жена есть, квартиру получил, руки, говорят, золотые, в коллективе ценят, деньгу зашибает прилично, даже банька в квартире имеется два на три, хоть ты периодически каждую неделю в ней мойся, чего ж еще?.. И стал закладывать наш слесарек, слесарек-дурачок, Борька такой, рябой-рябенький, и дозакладывался, дурашка, до того, что стал при любой погоде вещи из дома пропивать, чуть ванну не пропил (видимо, в периодическом купании необходимость отпала); ну, тут, конечно, Надя не выдержала: и так муж со всякой рванью, пьянью, да косыми опилками устраивал ей "белые ночки", терпела, да и прорвало - турнула его, пьяненького, с лестницы, да так и не пускала домой, пока развода не получила. А насчет детей Надя, значит, по молодости лет (в двадцать замуж выходила за Борьку) послушалась умного и более опытного мужа и ребенка не захотела иметь, короче, аборт, значит, сделала, а потом, в остальные четыре года нормальной жизни с мужем родить не могла, да потом и родить не от кого было, честно говоря, Борька спился, и не от такого же заразы, опустившегося, утратившего человеческий облик Борьки-пропойцы рожать, в самом-то деле! Так что жили сестры с матерью, втроем жили, ничего, жилплощадь вполне позволяла, мать пенсию получала, они обе - зарплату, хватало на троих, да и много ли им надо?..