Таких девчонок, наверное, больше и нету.

Очень плохо было Витьке, скверно и тягостно. Он чувствовал себя одиноким и всеми забытым.

«И ведь как будто ничего особенного не произошло, — рассуждал Витька. — А если подумать, то я струсил, а ещё выходит, что я об Эве плохо подумал. Наверное, она так и считает».

Витька покусывал кулак и снова и снова перебирал в памяти сегодняшнюю историю.

Неожиданно грянула музыка. Занавес распахнулся, и на манеж вышли артисты — парад. Клоун Сенечка Куров, в клетчатых широченных штанах и огромных ботинках, ехал в колеснице, запряжённой верблюдами. Артисты строем шли сзади.

Витька вглядывался в них, но Эвы не было.

«А вдруг она заболела? Или с ней случилось что-нибудь?» — встревожился Витька.

Артисты сделали два круга по манежу и ушли.

Высокий худой человек в строгом чёрном фраке — директор цирка — поздоровался с публикой и объявил первый номер. Представление началось.

Собаки играли в футбол. Рыжие боксёры с коротко обрубленными хвостами яростно гоняли воздушный шарик. Они были в трусиках, с номерами на спинах. Боксёры цапали друг друга за трусики, стягивали их, прокусывали шарики. В воздухе стоял лай, визг и хохот.

Во всём цирке, наверное, один Витька не смеялся.

Потом вышел жонглёр. Вверх полетели длинногорлые бутылки, тарелки, шарики. Всё больше и больше. Будто у жонглёра десять рук.

Даже страшно было. Казалось, ещё секунда, и всё это загремит и свалится ему на голову. Но всё обошлось, и счастливый, раскрасневшийся жонглёр вприпрыжку ускакал за кулисы.

Третьего номера Витька почти не видел, — так он волновался, ждал выхода Эвы.

Каких-то два толстых дядьки тренькали на гитарах и что-то пели дурашливыми голосами. Один зачем-то был обсыпан мукой.

И вот, наконец, настала тишина. В цирке погас свет, наверху вспыхнули два ярких прожектора, скрестились на манеже.

Оркестр заиграл что-то красивое и таинственное. Тихо-тихо. Медленно раздвинулся занавес, и в ярком пятне света появились двое мужчин и Эва.