Витька сначала даже не узнал её. Она показалась ему совсем взрослой. Золотистые волосы рассыпались по плечам, лицо было строгое и сосредоточенное.

Она была похожа на пажа из книжек о королях и принцессах.

Все трое были в одинаковых, переливающихся разноцветными блёстками купальниках.

Сверху спустилась верёвочная лестница. Эва подошла к ней, взмахнула рукой и начала быстро подниматься туда, под самый купол. За ней пошли её партнёры.

Потом они стали раскачиваться на трапециях.

Всё шире, шире. Прожекторы метались за ними.

Эва казалась стремительной звёздочкой — такой же яркой и далёкой.

Вдруг она отпустила трапецию, изогнувшись, пролетела по воздуху как птица и в последний миг, когда, казалось, она должна была неизбежно упасть и разбиться, её подхватил за руки один из мужчин, и они стали на узенькую площадку, улыбающиеся, с протянутыми к зрителям руками.

Весь цирк облегчённо вздохнул, а Витька утёр пот со лба.

«Хоть бы скорее кончилось, хоть бы скорее», — подумал он.

Но это было только начало. Эва перелетала из рук в руки, легко и свободно переворачивалась в воздухе, будто играла.

И всегда попадала с поразительной точностью туда, где её ждали надёжные, цепкие руки партнёров.

Потом музыка умолкла, тревожно зарокотал барабан, и все люди притихли и насторожились.

Было тихо-тихо. Только скрипели трапеции да рокотал барабан.

Эва раскачивалась так, что прожекторы не поспевали за нею. Она вырывалась за границу света, исчезала в темноте и снова появлялась стремительная, как снаряд. Последний раз метнулась она кверху и отпустила трапецию. Она сжалась в упругий блестящий комок, несколько раз крутнулась в воздухе и резко остановилась уже на площадке, между двумя мужчинами.