"Пусть изображаемое им общество было дурно и низко, -писал Розанов, -- пусть оно заслуживало осмеяния, но разве не из людей уже оно состояло? Разве для него уже исчезли великие моменты смерти и рождения, общие для всего живого чувства любви и ненависти? И если, конечно, нет, то чем же эти фигуры, которые он вывел перед нами, как своих героев, могли отозваться на эти великие моменты, почувствовать эти общие страсти? Что было за одеждою, которую одну мы видим на них, такого, что могло бы хоть когда-нибудь по-человечески порадоваться, пожалеть, возненавидеть?"17.

Ниже я специально остановлюсь на том, являются ли гоголевские персонажи "живыми" или "мертвыми" душами и правомерны ли вообще приведенные вопросы Розанова, но пока что важно определить сущность розановской мысли. Она сводится к тому, что русские читатели не поняли "обмана": они приняли "мертвые души" за реальное отображение социального характера целого поколения -- поколения "ходячих мертвецов" -- и возненавидели это поколение. За свою "гениальную и преступную клевету" Гоголь, по мнению Розанова, понес заслуженную кару (конец его жизни), но воздействие гоголевского творчества, негативным образом отразилось на развитии русского общества.

Из статьи в статью Розанов увеличивает меру гоголевской вины. Если в "Легенде о Великом инквизиторе" -- оклеветанное поколение, то уже в следующей статье о Гоголе (явившейся ответом на либеральную критику его концепции гоголевского творчества) Розанов идет значительно дальше. "С Гоголя именно, -- пишет он, -- начинается в нашем обществе потеря чувства действительности, равно как от него же идет начало и отвращения к ней" 18.

Это уже выглядит почта как навет на Гоголя -- источник и катализатор революционного брожения общества, и будь у молодого и пылкого Розанова побольше влияния, кто мог бы поручиться, что Гоголя не выставили бы из русской литературы как отщепенца, как персону нон грата? Тем более, что Розанов вовсе не желал оставаться на почве теории, он настаивал, чтобы словесные выводы переходили в с а н к ц и ю, и недоумением отмечал, что партия, на идеях которой он основывается, оставляет его одного, без поддержки и поощрения.