Работа любого переводчика немецкой поэзии в наше время не может не опираться на традиции русской приязни к немецкой литературе, к поэзии. Блок, одержимый любовью к Гейне, Цветаева, тянущаяся к Гёльдерлину, к Рильке, к немецкой народной поэзии, Пастернак переводчик "Фауста", "Марии Стюарт", Клейста, Ганса Сакса, поэтов революции 1848 года... Но, называя эти большие имена, мы обязаны вспомнить всех, кто до нас прокладывал дорогу немецкой поэзии к русскому читателю. Жаль, например, что почти забытым оказалось имя Владимира Нейштадта, а ведь он первым открыл для русских Бехера, поэтов-экспрессионистов, вклад его в освоение нами немецкой культуры очень велик... Что же касается переводчиков наших дней, то никто из мастеров перевода не может пройти мимо колоссального опыта Вильгельма Левика, его огромных поэтических завоеваний: Гёте, Шиллер, Ленау, Гейне, романтики, поэты антифашистского подполья...

Немецкой литературе меня учил МГУ. Прежде всего хотел бы назвать Б. Пуришева: он первый пробудил во мне интерес к немецкому фольклору, к благородной немецкой старине, к европейской культуре, к гуманизму... Затем моими учителями были Я. Металлов, Р. Самарин, Т. Мотылева, E. Гальперина... У них был различный подход к жизни и к литературе, разные взгляды на те или иные явления. Но все они бесспорно возбудили во мне тягу к исследованию, к интерпретации, к открытию. Я и начал с "открытия", моя дипломная работа, напечатанная в 1950 году в журнале "Октябрь", была посвящена прогрессивной послевоенной немецкой поэзии - тема, которую еще никто не успел разработать. В диплом вошли первые мои переводы стихов Бехера, Вайнерта, Кубы, Хермлина. В дальнейшем очень важными оказались для меня литературоведческие уроки Б. Сучкова, А. Дейча, Н. Вильмонта...

Я еще застал те времена, когда можно было без иронии сказать о своем преподавателе: "почтенный профессор". По узким коридорам с портфелем под мышкой пробирались сквозь толпу студентов в аудитории С. Радциг, Н.