Из подпола снова донесся тяжелый вздох.

- Потом, если я не ошибаюсь, следует монолог Зяблика...

А как отлично дышится весной! Сегодня утром, например, лежа под одеялом, я вдруг необычайно ясно представил себе будущее человечества лет через двадцать пять. Безусловно, возникнут новые социалистические государства - сотни миллионов вчерашних рабов капитала освободятся и примкнут к нашей железной когорте! Нет, вы только на минуту вообразите, как изменится все вокруг! На улицах Москвы появятся небоскребы в двадцать... нет, в тридцать этажей!.. Комсомольцы того времени воздвигнут электростанцию в десять раз мощнее Днепростроя. На перекрестках будут совершенно бесплатно всем раздавать цветы, а из Хабаровска до Москвы можно будет долететь за десять часов!

Из подпола в третий раз донесся тяжелый вздох. Как только он растворился в темном, пахучем воздухе, послышался звук отпираемого замка и в горницу друг за другом вошли: Бидон в романтическом пиджаке, два его телохранителя, один из которых держал в руках букет роз, а другой пластиковый пакет, и милицейский лейтенант Селиверстов, участковый инспектор из Коровинской слободы. Старуха Красоткина сделала как бы фрунт.

- Ну, как поживает наш Даниил-заточник? - спросил Бидон у старухи, глядя куда-то вбок.

Старуха в ответ:

- Вздыхает.

- Оч-чень хорошо.

Бидон прошелся по горнице взад-вперед.

- Вот что, мадам: со дня на день, а может быть, и с часу на час, сюда прибудет новый хозяин дома. Прошу любить, жаловать и оказывать всяческую обслугу. Про нашего пассажира - молчок, это само собой. Теперь с тобой, Селиверстов... Садись за стол и пиши дарственную бумагу.

Лейтенант сказал:

- Это дело надо проводить через нотариуса и жилотдел; милиция тут, как говорится, ни сном, ни духом...