Авторитарные тенденции в путинском правлении налицо, и трудно сказать, как далеко они могут зайти. Но более или менее сознательно такую линию проводит лишь часть президентского окружения. И только часть этой части все теснее смыкается с Патриархией, открыто говоря о необходимости для власти православного идеологического фундамента. В этой статье уже упоминались Сергей Пугачев, Георгий Полтавченко (считающий Россию богоизбранной страной в том же смысле, в котором богоизбран еврейский народ

Патриархия, разумеется, пользуется покровительством многих (далеко не только вышеперечисленных) чиновников и политиков для ограничения влияния инославных и иноверцев, для ограничения иных православных юрисдикций (мы не оцениваем здесь эти разделения с канонической точки зрения), для приобретения различных привилегий и для получения государственной поддержки в деле прямой, а чаще косвенной, православной проповеди (главное здесь – образовательные проекты и доступ к проповеди через СМИ). Но, во-первых, реальные успехи не так уж велики: нет существенного расширения материальной базы, заглох (в сравнении с серединой 90-х) околоцерковный бизнес, нет продвижения к доступу к СМИ, почти или совсем (оценки тут разные) не усиливается практическая дискриминация иных религиозных организаций, внедрение православия в школы идет крайне медленно.

Во-вторых, описываемое нами поведение естественно для религиозной организации (и практикуется, по возможности, отнюдь не только РПЦ). Оно предосудительно, когда переходит в религиозную или этническую ксенофобию или в призывы к прямой дискриминации. Но такие вещи не являются позицией Патриархии, а стремление к «православизации всей страны», как бы оно ни было неприятно секулярно настроенной части общества, естественно для Русской Православной Церкви. Оно подразумевает даже изменения в конституционном строе страны, но все-таки – не возврат в дореволюционное состояние (что просто невозможно), а лишь некоторую степень десекуляризации, достаточную для вывода Церкви из нынешнего полумаргинального состояния, но не допускающую серьезного вмешательства государства во внутреннюю церковную жизнь. То, что такое вмешательство есть неизбежное следствие укрепления статуса, в Патриархии поняли уже давно.