-- А таранька будет?

-- Конечно. -- сказал худой и всей своей фигурой изобразил высохшую тараньку.

Они спустились по стертым ступенькам в подвальчик за углом.

-- Забыл тебя спросить, извини ,Миша, как у тебя дела?

-- заполнял паузу в разговоре Фима.

-- А ,-- сказал мой дядя, улыбаясь, -- чем так жить, лучше, не дай бог, умереть.

-- Не дай бог. -- Подтвердил Фима и тоже улыбнулся.

Они подошли к прилавку, около которого никого не было.

Острым плечом приезжий оттиснул моего дядю от буфетчика Бори и протянул пятерку.

-- Ты еще успеешь залезть в штаны. Сюда пригласил я, правда, Фима?

-- Лично я в чужом городе вел бы себя поскромнее, -- сказал Фима, тоже неохотно пряча свою бумажку с нарисованным вождем, который по бабушке имел отношение к этим суетливым людям.

-- Вы тоже еще успеете помочь мне избавиться от глистов. А насчет "чужого города" никак не ожидал такого негостеприимства.

-- Миша чем-то он мне определенно нравится. Он похож на нас, несмотря на отсутствие анфаса. Скажите, вы имеете отношение к этому культурному порту на Черном море, как пишется в учебнике по географии для пятого класса?

Они пили медленно, как чай вприкуску, отламывая по кусочку сушенного бычка, пахнущего лодкой на шестнадцатой станции и ботинками рыбака, что стояли поблизости, и водой, которая ходила туда-сюда по плоскому днищу.

-- С душком! -- сказал , аппетитно кусая, московский поэт и отхлебнул из кружки. -- А насчет культурного порта -- правильно написано в географии. Нет больше Одессы. Где Мишка Япончик ? Где Беня Крик? -- При каждом имени он делал новый глоток. -- Нет Одессы Бабеля. Чем вы отличаетесь от Жмеринки? Фима, что я не прав? Миша, где налетчица Маня, которая свистела в приличном обществе, и никто не удивлялся этому.

-- Свистела? Пожалуйста! -- И мой дядя, который быстро хмелел, но после этого мог выпить еще целую бочку, засунул четыре толстых пальца в рот и свистнул так, что стены питейного заведения задрожали.