- Кажется, горим, - почти уверенно прошептало черное чудовище.

Я принюхался и отчетливо, даже при своей носоглотке, ощутил запах паленого.

- Ничего не слышу, - я приготовился к новому испытанию судьбы. Со стороны пилотской кабины открылась штора и появилась с побелевшим от страха лицом стюардесса. Она озабоченно, не удосужившись даже улыбнуться пассажирам, быстро прошла в хвостовую часть самолета. Запах усилился до таких пределов, что не признавать его существование было бы просто смешно. Потом сзади, по центру салона потянулась голубая прожилка дыма. Чуть позже еще и еще. Знакомая картина, мелькнуло в мозгу.

- Да, на сигаретный дымок-то не похоже, - с каким-то радостным самоистязанием пропел сосед, упреждая мои возражения. Что и говорить, не табаком пахло.

- Вот она, ваша судьба судеб, как вы изволили насмехаться, злодейка злодеек. Нет уж, пардон, я скажу по-другому: одна паршивая овца все стадо портит.

- Причем тут овца? - почти задыхаясь от дыма, сохранял я человеческое достоинство. - Какая овца?

- Та, у которой на руке написано погибнуть в самолете, - изрек черный человек и нагло сказал: - Дайте руку. - Я от неожиданности протянул ладонь. Потом вдруг опомнился, но тот уже вцепился. - Так и есть, смотрите, вот линия жизни, вот излом, обрыв, крушение... - Я присмотрелся и увидел лишь однобокое дерево с ветвями по правую сторону, а мой сосед докончил, как отрезал: - Ваше дело - труба!

Сзади послышалось тележное поскрипывание, пронесся радостный вздох. Я повернулся. Наша самолетная хозяйка, уже в белом переднике и чепчике, катила, подталкивая перед собой, дымящийся аппетитным куревом обед. Неожиданное и в общем приятное явление подействовало на меня самым удручающим образом. Я оцепенел. Нет, ей-богу, лучше бы в самом деле случился пожар, такой небольшой, локальный, бывает же так - короткое замыкание, проводка плавится, страшно, но не опасно, мы бы вместе с экипажем огнетушителями потушили. Но обед, откуда, зачем, после всего пережитого?