Мы прорвались, мы взлетели. Сияло утреннее солнце, тихо сопели движки, мы улетали подальше от слякоти и страха. Погасло, растворилось в летнем свете желтоватое напоминание. Мой черный человек, удивленно крутил головой, как будто не веря своим глазам. Я же благородно отмалчивался, наивно полагая, что теперь, здесь, по эту сторону облачного слоя, в почти безвоздушном пространстве он успокоится, а быть может, уснет. Но где там. Едва я попытался зажечь сигарету, как началось сызнова:

- Все-таки четыре двигателя надежнее, чем три. Если один откажет, не дотянем.

В ответ я звонко щелкнул замком ремня безопасности и невозмутимо откинул спинку кресла. Сигарету, скрепя сердце, спрятал обратно. Сосед же мой ремня не отстегнул, а наоборот, когда по микрофону объявили, что наш полет проходит на соответствующей высоте с соответствующей скоростью, а за бортом минус шестьдесят пять градусов Цельсия, затянул ремень потуже. Уснуть бы и проснуться на земле, размечтался я и вспомнил, как однажды проспал начало снижения и был навсегда раздавлен страхом перед болью в ушах. Да, не спится трусу. Я со стыдом вспомнил трубу и глупый разговор о судьбе. Неужели я испугался? Ну и что? Ведь как трясло. Трясло как обычно, просто не надо слишком сосредотачиваться. Я посмотрел на трещину в обшивке, и мне показалось - она стала пошире. Нет, ерунда, нужно отвлечься, нужно занять себя чем-нибудь несущественным, как это делает парочка впереди. Солнце прогрело внутренности самолета, стало тепло и даже жарко. Девушка сняла плащ и голым локотком касалась своего соседа. Может быть, не зря судьба их свела вместе? Может быть, судьба подарила их друг другу в воздухе в награду за что-нибудь хорошее там, в прошлом? А кого подарила мне судьба и за что?

Я поглядел краем глаза на соседа. Теперь наступила новая фаза. По тому, как ходили ходуном крылья его огромного мясистого носа, стало ясно он переключился на обоняние.