Первое, на что Людочка обратила внимание, -- кавалькада джипов возле "Националя", которые старательно мыли мальчишки под командованием плечистого дядечки в яркой нейлоновой куртке. Людочка скользнула в центральный вход и сунула швейцару зеленую пятерку, на что он деланно улыбнулся и широким жестом пригласил ее внутрь. В ресторане было шумно и беспокойно: девочки сновали взад-вперед, едва не сталкиваясь лбами; настроение у всех было тревожное. Не успела Людочка толком оглядеться, как из-за колонны вынырнула Кристина Валерьяновна и, уцепившись за Людочкин локоть, поволокла ее в туалет.
-- Слушай, Людка. В двух словах: сегодня у нас гуляет Крытый с братвой, ты в курсе, да?
-- Нет, -- просто ответила Людочка.
-- На каком ты свете живешь? -- поразилась Кристина Валерьяновна. -- Позавчера "Националь" отошел Крытому. Сегодня он, так сказать, знакомится с приобретением.
-- А как же Муршут Азизович? -- поразилась Людочка такой чехарде бандитских "крыш".
-- Привыкай, не девочка уже. Короче, так. Будешь работать ты и Танька. Смотри, чтоб все было чики-пики. Ясно?
-- Кристиночка Валерьяновна, -- взмолилась Людочка, -- ну почему Таня? Других, что ли, нет?
-- Люда, -- строго сказала начальница, -- ты со мной еще спорить будешь? Вы у нас лучшие. И вообще, разговор окончен.
Кристина Валерьяновна была слишком испугана и взволнована неожиданными переменами, а потому обошлась с Людочкой грубо. На самом деле вся Людочкина карьера и началась с материнской привязанности к ней Кристины Валерьяновны; та называла ее "моей девочкой" и по неясной причине считала, что у Людочки есть душа. Татьяна, первая красавица "Националя" и интимная подруга Кристины Валерьяновны, обоснованно ненавидела конкурентку; их нынешний тандем можно было объяснить только тем хаосом, который творился в гостинице и сердцах населявших ее "ночных бабочек".