(как показалось в одно из прежних увлечений), что ничего не было, чулки-сетка с орнаментом, и даже имя забыто, туманные очертания лица, только шепот: "Потом!.." И эта паутина капрона, которая цепляется, заусеница на пальце, ломкий ноготь, запутался, никак не снять чулки (?), и упрямое - разорвать, ибо угасло желание, и рад, что эти "Потом", которых уже не будет, лишь шепот и голос, ощущенье в полутьме лучистых зубов и отчетливо темные (зеленые?) полосы вокруг глаз, и на ресницах черные сгустки туши.

И вдруг звонок в дверь.

- Ты лежи тихо,- шепнула. "Он!" - заколотилось в груди. "Ну, я тебе!.." Подошла к двери.

- ты? - ВЕДЬ ЗНАЛА, ЧТО ОН! - Забудь сюда дорогу! (Его голоса Расул не слышал, но весь внимание и азарт даже: схватка соперников??) Оставь меня в покое! _ А потом шепот, он не слышал, о чем говорили. И о презрении тоже.- Да, я сменила замок, и у меня новый мужчина!

И вернулась.

- Ты дрожишь, что с тобой?

- Не обращай внимания, сейчас пройдет. Я потом тебе все-все расскажу.- И легла, нырнула под одеяло, холодная, крупная, а под платьем собрана, спрятана, и дрожит, этот холод, коснувшись... И вся она, как эти ее невесомые длинные ноги, не удариться б об потолок (вспугнув ангелов).

- Ойй... Цепочку не откуси.- В кожу вдавилась тонкая золотая цепочка, и губы коснулись ее, ощутив прохладу. Что с ним? Казалось, никогда не испытывал такого ликования.

Успокоилась. НАДО БЫЛО ВПУСТИТЬ. И снова тревога: как же У НАС будет завтра?

В ушах Расула голос жены: "Да, это инфаркт". Не успела Лейла прийти, как сразу к телефону, чтобы кому-то сообщить новость. "Позор! В постели любовницы!" (И Расул слышит: Лейла говорит для него.)

И он ради этой вот встречи, утех любовных, тайно, будто подпольщик какой, приехал в город, где родился и где не захотел жить?

И уже слышит упреки. Даже тех, кто ему чем-то обязан или обязан всем, что имеет, и крепко сидит в своем кресле, словно шах,- упреки в измене, а кое-кто уточняет, что чуть ли не нации он изменил, народу своему!..