Француз-некресть, питомец революции, ловкий, красивый и образованный, повёл детей на свой манер". Все "шесть государственных мужей", дежуривших поочерёдно, между которыми находился и муж сильной покровительницы французского ферлакура, ничего не могли сделать с этим супостатом. Что они ни придумывали против него своим серьёзным и опытным государственным умом, "сильная дама" всё решительно легкомысленно разрушала. Она была столь смела, что не позволяла фундаторам образцового института даже делать замечания её фавориту. Благодаря этому выходило так, что государственные мужи, приезжая в институт на дежурства, сами являлись у этого французика как бы в подчинении или почти на побегушках. Он самостоятельно всё направлял en general {вообще (франц.)}, а они только похаживали, да глядели кое-что по мелочи. В заведении пошли "вещи ужасные". "У детей завелись собаки, куренье табаку и домашние фейерверки", а также и "другие непозволительные шалости" такого возмутительного свойства, что отцы и учредители института увидели себя в крайности или выгнать француза, или... закрыть институт... Огласки, разумеется, избегали, да и незачем было доводить до неё: нужно было только просто "вышвырнуть за порог развращавшего детей питомца революции". Это без всякого затруднения и без излишних в данном случае церемоний сделал бы каждый простой человек с умом и честною натурою. Удалите из дому вредного человека - и вся недолга. Это же самое, кажется, могли сделать в подобном возмутительном случае и высокопоставленные государственные сановники, основавшие институт. Их чувства, надо полагать, были ещё тоньше, а понимание острее, а потому они сделают, что им следовало сделать, т. е. они сначала избавят своё образцовое воспитательное заведение от француза, который вместо того, чтобы приготовлять из питомцев "русских людей", учил их, что называется, "на собак лаять", а потом поставят на его место лучшего воспитателя.

Да, но увы и ах, на высотах и снег, и лёд иначе тает, чем в долинах: шесть сановников "не смели" быть так решительны: они должны были принять в расчёт такие соображения, по которым всем им шестерым вместе и порознь была страшна "сильная, с весом дама".