Такова была причина призвания в генеральское общество магистра Исмайлова, который, судя по его запискам, был тоже сильно "невозделан", но имел тяготенье к свету и теплил в своём довольно слабом сердце свечечку крылатому богу любви, "только без брака".

Собственно говоря, и Исмайлов был в своём роде проказник и куртизан, да и сам генерал тоже, а между тем оба так и топорщатся, так и встают на дыбы, чтобы видно было миру и департаменту, какие они "истинно русские люди"... И всё это так... кое-как, живой иглой и белыми нитками... Притворство не столько уже отвратительное, сколько обидное за тех, кого эти люди вокруг себя тогда видели, позволяя себе дурачиться на их глазах так откровенно и так беззастенчиво... Таковы вот эти "мужи тридцатых годов", к которым уже подвигает свой тихий, но строгий светоч история. У кого есть страх в сердце, для того это должно быть ужасно! Этими "мужами", как мы уже видели и ещё увидим, управляли бабы, и они же, те же бабы, выводили их в чины и сажали на высокие кресла.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Вот как привезли воспитателя будущему дипломату.

"В Чернигове приняли меня ласково, но гордо, - повествует Исмайлов. Бабушка поручаемого мне воспитанника - дочь гетмана; она чувствовала себя так высоко, что я снизу чуть мог её видеть. Она почти не выходила из своих комнат. Я видел её только тогда, когда она призывала меня к себе. Она меня испытывала, давала советы и наставления, как обходиться с её внуком, и терпеть не могла, если я дерзал вставить в разговор своё слово. Разумеется, я должен был держать себя с нею как болван (sic), слушать и молчать, и я слушал и молчал". Воспитатель наблюдал только, "какой педагогической системы держалась кичливая гетманская дочь в воспитании своего внука, приняв его со второго года и вырастив до десяти лет".