VII

Закащики объясняли, что многим крещёным людям в Сибири "невозможно отбыть исповедную повинность, потому что вблизи их жительства на весьма далёкое расстояние нет вовсе церквей, а некоторые церкви хотя постройками и окончены, но ещё не освящены и не снабжены утварью, а при других, находящихся в зело бедственном состоянии, издавна нет священников, а где есть и священники, то у тех в говейной поре не бывает ладану и вина, и совершать евхаристию ни на чём и невозможно". "А люди хотя и окрещены, но остались в первобытной дикости, и кочуют и скитаются в местах недоступных".

См. дела и духовные росписи за обозначенные годы, хранимые в архиве помещающемся в колокольне томского Алексеевского монастыря. (Прим. автора.)

Донесения "закащиков" были, конечно, не голословные, а подкреплялись точными указаниями, которых невозможно да и нет никакой нужды воспроизводить здесь во всей подробности, но для образца можно отметить, что в самой тобольской епархии, которою управлял еп. Варлаам (Петров), сделавший штраф за небытие "государственным делом", прихожане "целых многолюдных селений и деревень оставались без исповеди в течение 1758, 1759, 1760 и других годов единственно за неосвящением церквей". А сколь эти сёла и деревни были многолюдны - открывается из подробных росписей,

При тех же делах под колокольнею. (Прим. автора.)

из коих видно, например, что в слободе Белоярской, в томском и барнаульском заказах не исповедывались 2 тыс. человек, в берском остроге

3.155 человек, в селе Тальменском - 1.645 чел., в селе Легостаевском 1.306 чел., в селе Чингисском - 1.300, в с. Кособоковском - 1.805, в с. Космалинском - 1.874, а всего в этой одной местности тобольской епархии

13.170 человек, и хотя все они "не отбыли исповедной повинности единственно за неосвящением церквей", и стало быть отнюдь не по уклончивости, а без всякой с их стороны вины, но тем не менее "все эти 13.170 человек подверглись штрафу за небытие".