- Погоди, Гусев, - жестом руки остановил подчинённого лейтенант. Разговор ещё не окончен. - Он прошёлся по комнате; лоб его прорезали глубокие морщины, свидетельствующие о серьёзной работе мысли. Наконец он остановился и в упор спросил у задержанного: - Зачем ты это делал?

Тот ответил не сразу.

- Так предначертано судьбой. Этим несчастным уготована смерть от руки убийцы - я взял на себя эту неблагодарную миссию. Не сделай этого я, это сделал бы другой.

- Другой? Какой ещё другой?

- Наёмный убийца. Я делал то, что должен был сделать он. Я - всего лишь орудие в деснице Божией.

- Но зачем? зачем?

- Я пришёл, чтобы спасти мир от греха. Я взял их грех на себя. Страшный грех человекоубийства.

- Дурдом какой-то, - пожал плечами Барсуков. - Лейтенант, ты что-нибудь понимаешь?

Лейтенант не ответил. Его взор был прикован к человеку в хитоне.

- Спаситель хренов... А ту девчонку, чья жизнь на твоей совести, ты тоже пришёл спасти?

- Я не властен над судьбой: она была обречена. По моим следам шёл настоящий убийца - тот, кому была поручена... эта чёрная работа. Я опередил его всего лишь на несколько минут... Нет, не её я пришёл спасти - а его.

Лейтенант криво усмехнулся и украсил кафельный пол густым плевком.

- Ну и как, спас? Убийцу-то?

- Спас... Грех этого преступления тяжким грузом лёг на плечи другого. Мои плечи.

- Но ведь ты убил её! Убил! - вскочил Барсуков, до хруста сжимая кулаки. - О ней-то ты подумал, ублюдок, а? О грехе заговорил, мразь, о спасении души, о миссии какой-то, а как же жизнь человеческая? Или она уже не в счёт, жизнь-то? Отвечай, сука!

Убитая девочка-подросток была одной из двух дочерей крупного городского финансиста; ходили слухи о его связях с местными преступными группировками и Барсукову, и двум его коллегам это было известно. Как знать, возможно, деятельность отца имеет какое-то отношение к смерти дочери...