Таня тут же заявила, что обожает верхнюю койку с тех пор, как она ехала с любимым как-то в Севастополь и всю ночь смотрела на него, спящего. Я категорически возразила, чтобы на меня всю ночь смотрели, но согласилась, что нижняя койка при качке как-то безопаснее. Макар Павлович пожелал нам счастливого плавания и быстро ушел. Мы стали устраиваться, раскладывать свои вещи по полкам и развешивать в шкафу. За окном мела злая метель и посверкивала покрытая летящим паром черная вода бухты Золотой Рог. У борта стучал дизелем портовый буксир. Мы вышли на палубу, когда "Святск" уже отдал концы и едва заметно отодвинулся от причала. Тут же между ним и берегом просунулась пыхтящая тушка второго буксира. Замызганные трудяги выдвинули нарядный ледокольно-транспортный гигант на простор бухты. Он послал им и порту приписки низкий прощальный гудок, после чего глухо и мощно застучало его собственное сердце и заработал винт, вспенивая воду за кормой. Мимо все быстрее поплыли назад краны, здания, сопки, а там осталась за кормой и бухта. "Святск" небрежно вспорол черным форштевнем ледяной панцирь, на котором чернели фигурки рыбаков и носились их машины, потом обогнул Русский остров и вышел на чистую воду, сиявшую тяжелой вечерней синевой на фоне злого серо-белого метельного неба. Так началось наше плавание. Стоять на ветру стало невыносимо и в тулупе. Я попросилась в каюту, Таня тут же согласилась.

Около нашей двери явно не первую минуту околачивался высокий рыжий субъект, в котором я безошибочно признала так называемого первого помощника капитана. Это явление - вечная загадка для иностранцев. У их капитанов первый помощник - лучший из штурманов, а у наших кто только не ошивается на такой должности, от парикмахеров до строевых офицеров. Последний, говорят, как-то в присутствии местного лоцмана в Сингапуре скомандовал своему судну "нале-во!" и тем самым вошел в книгу рекордов морских глупостей. Зато для экипажа это самые опасные люди. Зачем моряк вообще плавает вдали от дома и семьи? Правильно - ради валюты и дефицита. При той же зарплате, что и на берегу, покупательная способность вдесятеро выше. А кто его может турнуть с такого хлебного места? Опять угадали - помполит. Поэтому на судах с ними обращаются, как с опасными сумасшедшими. Уши вянут от беседы нормального моряка с первым помощником. Ни одна передовица не содержит столько штампов.