Но родственники никогда не встречали и не провожали профессора. За день до своего приезда Джемшидов обычно звонил в район. На вокзале его встречал представитель райисполкома. В дальнейшем на все время отпуска к Джемшидову прикреплялся специальный человек, и человек этот все лето доставлял профессору из района необходимое продовольствие. Таким образом, Джемшидову не было нужды ни ездить на базары, ни ходить в лавку: возможно, в этом заключалась главная причина того, что профессора Джемшидова никогда не видели на деревенских улицах. Тем не менее, все в деревне были твердо уверены, что профессор не выходит на улицу потому, что боится своего племянника. Так это или не так, сказать трудно. Однако голос Мурада, дрожащий от ненависти, можно было кое-когда услышать с джемшидовского айвана, и слушать этот голос находилось много любителей.

Стоило Мураду свернуть в дядин двор, площадь перед мечетью мгновенно затихала. Чтоб услышать, что говорит Мурад дядюшке, ребятня карабкалась на стены, а женщины, шедшие с родника, останавливались перед калиткой Джемшидова, поставив на землю полные ведра и кувшины.

- С тебя причитается, дядя: есть указание, не сегодня завтра мечеть рушить будут!

- Сколько раз я тебе говорил: не приходи выпивши! Чего явился? Звали тебя?

- Явился распить с тобой по стаканчику простокваши. И опять же расширить кругозор. Давно газет не читал.

- Ты испытываешь мое терпение, Мурад. На смех меня выставляешь.

- А тебе жалко? Пусть люди веселятся. Хоть немножко морщины расправятся...

Разговор большей частью начинался с этого и затягивался надолго.

- Что тебя все тянет скандалить?

- В спорах рождается истина. Тебе это прекрасно известно, профессор.