- Пока мне известно только одно: человека из тебя не вышло! Подумать страшно, что с тобой будет дальше.

- А что дальше? Дальше в аду встретимся.

- Это ты точно. Место свое знаешь.

- Ха, профессор! Значит, ты признаешь существование ада? Смотри-ка, в тебе есть смелость!

- А у тебя были основания сомневаться в этом?

Мурад расхохотался. Он смеялся до слез. Потом сказал, зажигая сигарету;

- Кстати, чуть не забыл. Сегодня ночью Беяз во сне видел. Привет тебе передавала. Горячий.

- Слушай, Мурад, кончай эту болтовню! Есть друзья, есть враги, и у всех уши.

- Главные враги - мы с тобой, профессор, это уже давно установлено.

- Пусть! Только не забывай, что я тебе восемь лет отца заменял. Кормил-поил... Восемь лет!

- Ничего! Я перед тобой не в долгу. Я за тебя доты штурмовал. Восемьдесят восемь раз. Восемьдесят восемь ран получил!

- А сегодня бутылку восемь раз штурмовал!

- Точно. Хорошо сказано, дядя! Даже не ожидал от тебя.

- Мурад, - спросила Туту-ханум, - принести тебе чаю? - И улыбнулась. Ласково, очень ласково улыбнулась ему Туту-ханум. - Или довги? Холодненькая!..

- Не надо, довги тетя. Иди-ка сюда; я в дяде новую черту открыл!

- Это какую же?

- Чувство юмора.

Она подошла грустная, положила Мураду на плечо руку.

- И что вы все грызетесь? - она вздохнула. - Ведь не чужие, родная кровь, неужто нельзя помириться?

Мурад склонил голову на плечо, легонько коснулся ее руки заросшей щекой.

- Не представляю себе, профессор, - сказал он, - как ты на страшный суд явишься? Такого человека сломил... - Тихо сказал, гневно и снова прикоснулся небритой щекой к лежащей на его плече руке.

- Вот ее бы и постыдился! - профессор ткнул пальцем в сторону жены. Восемь лет на тебя стирала.

- Кончай ты со своими восьмерками, профессор! За те восемь лет ты меня чуть в нелюдь не превратил! Только-только человеком становлюсь.