Землю-то он якобы продал дочкам и сыночкам, дяде с тетей, и бабушке с дедушкой, которые уже двадцать лет как померли. А если землю все-таки отняли — кто староста кооператива? Опять помещик, потому что он единственный грамотный человек в деревне. Приходит феллах на свою новую землю, а помещик ему говорит: из пяти мешков хлопка четыре мне отдай. Почему? Кто приказал? Президент Насер приказал. И тычет феллаху под нос правительственный указ. А тот ни одной буквы не знает… Сложное сейчас время, Заяц. Называется — переходный период. Кто кого: наш сосед и ему подобные или президент Насер…

Вот странно, что в Египте еще есть живые помещики. В России они только в учебнике истории остались.

— Опять политика, — ворчит мама, хлопая дверцами шкафов. — Что ни слово — то политика… Суп вот пора ставить, а я грибов никак не найду.

— Грибы-грибочки, — причмокивает дядя Феликс. — Сами с Лешкой в том году собирали, все Подмосковье с лукошком обошли.

— Да где же они? — удивляется мама. — Я же их… я же их вот в этой кастрюле замочила… — она растерянно показывает пустую кастрюлю. — Мухаммед! Закирия!

Слуги тотчас возникают на пороге. Мухаммед сладко улыбается и кланяется.

— Мухаммед, где грибы? Вот здесь были грибы, понимаешь, гри-бы! — в отчаянии показывает мама на пустую кастрюлю.

— Не понимаю, мадам, — еще слаще улыбается Мухаммед.

— Феликс, спроси, куда они грибы дели?

Дядя Феликс спрашивает Мухаммеда по-арабски. Тот, не переставая кланяться, изображает на лице отвращение и машет в сторону мусоропровода.

Дядя Феликс растерянно разводит руками.

— Что? Что он говорит?

— Говорит, в кастрюле была отвратительная черная грязь… — Ну?

— И он ее выбросил в мусоропровод, а кастрюлю очень хорошо вымыл.

Мама медленно опускается на стул и закрывает лицо руками.

— Феликс, — шепчет папа. — Скажи им, чтобы уходили. Ну, скажи, что не нужны больше сегодня.