Вблизи пирамиды оказываются слоистыми, щербатыми. И оттого, что видны каменные глыбы, ступенями уходящие вверх, пирамиды становятся еще огромнее. Уже некуда больше, уже заслонили полнеба, а они все растут и растут. Кажется, что машина стоит, покачиваясь, а пирамиды плывут навстречу, подминая асфальтовую ленту дороги.

Только отсюда видны люди — черные точки у подножия пирамид.

— И это все создано людьми… Одно непонятно — как? Каждый из этих камешков весит от трех до тридцати тонн. Некоторые — около двухсот двадцати. Их вырезали за полтыщи километров отсюда, в Асуанском гранитном карьере, затем сплавляли на плотах по Нилу, до Гизы тащили волоком, а потом поднимали на стометровую высоту. Пирамиду Хеопса сто тысяч человек строили почти двадцать лет. Рабы надрывались, их давило каменными блоками и резало канатами, они умирали от истощения и зноя, и новые приходили на их место и тоже умирали…

Вика представляет пирамиду, еще усеченную, плоскую сверху, огромный муравейник, кишащий черными точками. Каменный блок, ползущий вверх на ниточках-канатах. Вот лопаются канаты, и каменная глыба беззвучно едет вниз, оставляя широкий след в людском муравейнике. И только потом доносится сюда грохот камня по камню и нечеловеческий крик, последний крик уже раздавленных, уже безмолвных людей…

С трудом удается приткнуть машину с краю асфальтовой площадки, запруженной автомобилями, автобусами, мотоциклами, повозками, ларьками. Ревут клаксоны, визжат шины, кричат мулы, гремят радиоприемники, смеются туристы; торговцы и разодетые всадники на верблюдах требуют бакшиш.

В разномастной толпе Вика сразу узнает американцев — они везде как дома. Это энергичные старушки в узких белых брюках, — Вика видела их и в Каирской Цитадели, и в Москов- ском Кремле. К старости накопили денег и торопятся увидеть мир. Торопятся — хватают жадным взглядом очередную древность, привычно ахают, вычеркивают строку в путеводителе и мчатся дальше…