Только все больше с рогами бывали, да с копытами, да с хвостами. С ластами не было... Заговоры я знаю. И настои. И отвары. Бабушка моя колдунья была, и прабабушка - все новгородские ведьмы. Славились они на всю Русь. Это они царю Грозному Ивану предсказали смерть после бани. Мол, придешь, царь, в пятницу из бани, чару вина выпьешь и протянешься... Налей-ка мне чайку, да покрепче. И варенья положи в три розетки. Я разное варенье люблю... Значит так: пришел Грозный-царь из бани в палаты красные, напарившись, выпил чарку вина генуэзского, засмеялся и говорит своим боярам: "Побегите-ка на подворье, отходите этих ведьм новгородских кнутом - пусть не врут на меня. Вот он я, Грозный-царь - живой..." Тут захрипел он и протянулся... Посмотри-ка, голубица, в окно. Какие видишь дома? Серые ты видишь дома, до крайности скучные, без кондибобера.

- Зачем же домам кондибобер*, бабушка? - спросила мама.

_______________

* Яркая особенность. (Народное, ироническое.)

- Кондибобер - он больше для кондибобера.

Лукоморьевна выпила стопочку армянского дорогого вина, прокашлялась и зашептала таинственно:

- В музее есть столп волшебный. По-нынешнему - колонна. Этот столп в давние времена из Ильмень-озера к Новгороду сам приплыл. Если столп сей опоганит кто - супостаты не в счет, - пропадет в Новгороде рукотворная красота. И в сегодняшнем дне, и в прошлом, и на будущие века. И понятие о ней пропадет. И память о ней истребится.

- Что вы, бабушка, - сказала мама. - Извините, я о своем сыне Вове страдаю.

- Графинчик у тебя есть?

- Есть.

Старуха перелила дорогое армянское вино в графинчик хрустальный, а в бутылку налила воды из-под крана. Фукнула на нее - вода стала изумрудно-зеленой.

- Это для твоего самородка. При волдырях, при ожогах. Прыскай. И при упадке сил... Значит, что я тебе говорила? Ага! Кто-то столб волшебный обезобразил. Может быть, твой?

Мама из-за стола вскочила нервно.