Берет в руки скальпель. Примеривается им в чему-то на тарелке.
И с отвращением откладывает в сторону.
Между прочим, жена моя, Варвара Степановна, преподаватель античной философии, давно считает, что я просто придуриваюсь и манкирую общественными обязанностями в силу слабой организации присмотра за беглыми рабами патриотизма и прогресса,
Мы редко общаемся с супругой последнее время. Просторная квартира позволяет, к счастью, иметь отдельные спальни. Это тебе не на диванчике, без простыни ютиться, выброшенному из супружеской постели за поздний приход домой. Дети наши давно живут отдельно. Сын-дипломат обретается в Париже, чуть ли не на Елисейских полях. Кстати, Варвара Степановна ведет с ним интенсивную постоянную переписку, касающуюся в основном насущных нужд, требующих от меня, увы, ежемесячного вспомоществования великовозрастному чаду. А дочь Лиза учится в аспирантуре в консерватории. Она пошла, что называется в бабку (мою мать), имеет редкий тип голоса, не то контральто, не то сопрано. Зато навещает нас чуть ли не еженедельно и, возвращаясь вечером со своих работ-прогулок, я сразу же натыкаюсь в передней то на серебристую норковую шубку, то на элегантный антрацитовый плащ и часто не могу пройти мимо, не коснувшись хотя бы кончиками пальцев наэлектризованной поверхности очередного модного одеяния, дабы сухой щелчок разрядки вернул меня в теперешнее убогое время из волшебно преображенных воображением идиллических дней, когда дочь Лиза была восхитительной крохой, а я (хотя бы только для нее) всемогущим великаном, и единство отца и детеныша не нуждалось в специальной детализации и декоре.