- И чтоб мне было запечатано! Но пусть не калека! Он же круглый левша!

Аркаша схватил пакетик, погрел на свечке часовое колесико, приделанное к специальной крутилке, и - трык-трык - катнул им по краю целлулоидной записки. Запечаталось на ять. В мутном желтом кармашке забелелся подпольный порошок.

- Два грамма. Идите проверяйте в аптеке. У гондонного провизора, спокойно сказал старый Яша, убрал две копейки в карман, хэкнув, стащил гирю, сволок ее в сторону и велел Аркаше:

- Убери к чертовой матери эти весы, чтоб я их больше не видел...

- Ваши весы?

- Мои весы!

- Почему разорять прилавок? - возмутилась Рая.

- Потому что так свешать я могу один раз: или если мне не верят, или когда пришли с проверкой.

- Но надо же фасовать!

- А я отказываюсь? Теперь, когда вы знаете, как работает настоящий частник, я скажу, что нам надо. Эта ложечка - раз, с ней я работал кокаин в Крыму при Врангеле. Аптекарские весы - два. - И он достал из-под своей летней фуражки эбонитовые чашечки, примотанные к изящному коромыслу зелеными шнурками. - Две копейки у нас есть. Руки и ноги, слава Богу, тоже, - он потрогал круглую резинку на отставленной Раиной ноге. - Один умник, то есть этот шмендрик, в наличии (старик указал на Аркашу, отдыхающего после мучений и чудес последнего получаса), и один... - он показал на Гришу, - этот... что дороже нету... что люди стекло режут...

- Алмаз! - помог Аркаша.

- Швонц тебе на глаз! - завершил каверзу старик.

- Ну купил его! Ну купился! - как ненормальный, захохотал Гриша, а Рая, та прямо зашлась от удовольствия.

- Нет! - умирала она. - С этим Яшкой можно сдохнуть! Нет! Я должна идти переложиться!..