Наплывали тягучие запахи кухни; гомон ресторанный покрывала музыка и песня девушки. Уютно и хорошо стало в большом зале с фикусами.

Парню все больше и больше нравилась девушка. Он посмотрел на старичка. Тот сидел спиной к оркестру... Вобрал голову в плечи и смотрел угасшими глазами в стол. Рот приоткрыт, нижняя губа отвисла.

- Пришла, - тихо сказал он, когда почувствовал на себе взгляд парня. И усмехнулся, точно оправдывался, что на него так сильно действует песня.

А девушка все пела, улыбалась... В улыбке ее сквозило что-то не совсем хорошее. И все-таки она была красивая и очень смелая.

Детина обхватил голову громадными лапами и смотрел на нее.

- От зараза! - сказал он, когда девушка кончила петь. - А?

- У меня не такая уж большая пенсия, - доверчиво заговорил старичок, - и я ее, знаете, всю просиживаю в этом ресторане - слушаю, как она поет. Вам тоже нравится?

- Да.

- И обратите внимание: она же совсем еще ребенок. Хоть накрашена, хоть, знаете, этакая синевца под глазами и улыбаться научилась, а все равно ребенок. Меня иной раз слеза прошибает.

- Она еще петь будет?

- До без четверти одиннадцать.

Принесли коньяк, шашлык, салаты. Старичку принесли рисовую кашу.

- Выпьешь, батя? - предложил парень.

Старичок посмотрел на бутылку, подумал, махнул рукой и сказал:

- Наливайте! Граммов двадцать пять.

Детина улыбнулся, налил в синюю рюмку - половину, себе набухал в фужер и сразу, не раздумывая, выпил.

- Боже мой! - воскликнул старичок.

- Что?

- Здорово вы...

- Между прочим, я его не уважаю - вонючий.

- Завидую я вам... Вы кто по профессии?

- Бригадир. Лесоруб.

- Завидую вам, черт возьми! Прилетаете сюда, как орлы... Из какой-то большой жизни, и вам тесно здесь... Тесно, я чувствую,

Детина ел шашлык, слушал.

- Пей, батя.