Боковое зрение
Когда мы вышли от них, нас просто шатало. Катя была совершенно зеленая, да и я, наверное, выглядела не лучше, по крайней мере, у меня было такое ощущение, что вся кожа покрыта этим жутким серым налетом. Мы шли к машине молча, трудно было говорить, не хотелось открывать рта, пока не отойдем подальше, как будто с летним воздухом нам в легкие мог попасть дубильный раствор. Послушай, - сказала вдруг Катя, - у них восемь таких заводов по всей России, ты подумай, восемь мест, где они вот так... бреют и ощипывают, или как это называется. Не помню, сказала я, но жутко совершенно, даже слова жуткие. Почему нас так переклинило, ты не знаешь? - спросила она. Мне не очень хотелось отвечать, я, кажется, знала, но мне было неловко. Понимаешь, сказала я, мы все-таки явно воспринимаем части живого как живое. Но мясо же нет? - сказала она. - Даже сырое, ты вот когда видишь куриную ногу, тебе разве плохо? Нет, - сказала я, - но, ради бога, не говори со мной сейчас про куриные ноги, меня тошнит, - и тут я заметила, что что-то булькнуло сзади, и обернулась. У Кати было такое лицо, что сомневаться не приходилось, и я только успела подскочить и оттащить ее поближе к газону, и тут ее начало выворачивать. Тихо, тихо, говорила я, и одной рукой хлопала ее по спине, а другой нашаривала в сумке бутылку с минеральной водой, все, все хорошо, ну надо же так, откуда он тут взялся? Ооо, - простонала Катя и согнулась опять, я всунула ей в руки бумажный платочек и гладила ее по спине, - оооо, я подамся в зеленые, честно, - и зашлась в спазме, - буду жить на капусте, я тебе клянусь. Будешь, будешь, говорила я, держа ее за плечи, она пошатывалась и дышала тяжело. Послушай, сказала Катя, я туда не пойду, пока он там лежит.