А Сергей? Пусть нерегулярно, но приходит, значит, тоже ему необходимы эти встречи, было бы дома все в порядке - не приходил бы, не искал себе приключений, не такой он человек. Вероятно, изначально что-то его не устраивало дома, что-то там не так, есть червоточина. Никто не собирается ее рассверливать, но с судьбой не поспоришь. Выход один: продолжать все, как есть, а там посмотрим. Можно себя уговорить, что остальное, находящееся вне их отношений - неважно.

Но как можно было не замечать? Маринка, не зная ничего толком, сразу нащупала.

Зоя подробно представила себе, как Сергей обнимает ту, другую, говорит ей те же слова с той же интонацией - мужчины ленивы и неизобретательны в этом отношении и до конца жизни используют однажды в юности найденные, или перенятые от кого-нибудь, формулы любви. Как ведет мизинцем по высокой скуле, бормочет "мой малыш", и это слово мужского рода, обращенное к женщине, дрожит и вибрирует на кончике его языка, исследующего мочку с двумя маленькими гладкими серьгами, продетыми одна над другой.

Проснувшись с хорошим настроением - отличное качество, просыпаться радостно, что бы ни случилось в далеком вчера, к сегодняшнему утру оно имеет такое же далекое отношение, итак, проснувшись, Зоя разрешила вчерашнюю проблему просто и изящно. Чтобы избавиться от щемящей тоски, тем более, вдруг ей лишь почудилась причина, вдруг ничего такого нет на самом деле, надо перестать ревновать, а если перестать не удается, внушить себе, что не ревнуешь, что все - не важно. Внушить сильно, от души и со всей искренностью.

В подобном подходе таилась опасность, ибо есть такие впечатлительные натуры, верящие в слова, пусть и обращенные к себе. Можно и не всегда сложно уговорить себя не ревновать. Но при этом, те же доводы сами собой переносятся на объект ревности, пардон, бывшей несостоявшейся ревности и на - будем считать, что воображаемых - соперников или соперниц. То есть, изначально все же следует уговорить себя, что причины не существует, она умозрительна.